Пища и личность

Отрывок из книги Ч. Айзенстайна "Йога питания"

Не говори другим, что им должно есть, а ешь то, что потребно тебе, и храни молчание.  

Эпиктет  


На протяжении всей истории человечества взаимосвязь пищи и духовности не вызывала сомнений. Для большинства религий характерны правила, связанные с едой: в иудаизме и исламе запрещено употреблять в пищу свинину, в индуизме — говядину, а некоторые буддийские и христианские секты проповедуют строгое вегетарианство.

В племенных сообществах запреты на определенные виды пищи действуют лишь некоторое время года или для некоторых людей, существует также еда, которая считается священной. В наши мирские времена правила питания, продиктованные религиями, уступили место рациональным и корректным с этической точки зрения диетическим рекомендациям. Особенно часто по этическим соображениям люди выбирают вегетарианскую или органическую пищу: таким образом они протестуют против убийства животных, уничтожения экосистем, бесконтрольного расходования природных богатств Земли.

Идея существования более возвышенных или чистых по сравнению с прочими видов пищи укладывается в одну из нескольких парадигм. К примеру, можно классифицировать пищу в зависимости от сознания, которым мы наделяем ее источник. По этой логике самая возвышенная и чистая пища — фрукты, ради питания которыми не приходится убивать; продукты растительного происхождения лучше, чем продукты животного, поскольку животные явно обладают более развитым сознанием, нежели растения. Можно оценивать продукты в зависимости от их положения в пищевой пирамиде: считается, что растительные продукты, расположенные на более низких ступенях, ассоциируются с более высокими вибрациями, чем животные продукты, стоящие выше в пищевой пирамиде. Еще один метод классификации продуктов — по воздействию их производства на экологию и общество: самой вредной считается мясная промышленность, тогда как сбор диких растений наносит экосистемам наименьший ущерб. Согласно многим духовным традициям, мясо — более плотная, «застойная» пища, ее вибрации ниже, чем у растений; вибрации зеленых растений выше вибраций корнеплодов, а особенно высоки вибрации фруктов. Эта иерархия в точности соответствует интенсивности, с которой различные источники пищи преобразуют солнечную энергию в пищевые калории. Для производства одной калории мяса требуется гораздо больше солнца, чем для производства равного ему по энергетической ценности количества пшеницы. По этой же парадигме наиболее чистые и полезные продукты — водоросли и проростки. Очевидно, во всех этих парадигмах классификация различных групп продуктов приблизительно одинакова.


Ради простоты и удобства сравнений всю совокупность биохимических, этических и духовных свойств пищи я буду именовать многократно осмеянным словом «вибрации».

Вибрации и степень питательной «плотности» различных продуктов — довольно распространенные понятия, часто встречающиеся в литературе о йоге и здоровье и популярные у людей, пропагандирующих строгое вегетарианство или сыроедение. Как правило, наиболее плотным продуктом с самыми низкими вибрациями считается мясо, особенно красное. У рыбы вибрации выше, у яиц и молока — еще выше. Следующей идет растительная пища. Среди овощей вибрации наиболее низки у корнеплодов, у листовой зелени они выше. Считается, что при тепловой обработке пищи уровень ее вибраций снижается. Фрукты по уровню вибрации уступают, пожалуй, только водорослям и проросткам. Наивысшие вибрации присущи чистой минеральной воде, воздуху и солнечному свету.

Подтекст классификации заключается в следующем: чем более «развит» человек, тем выше вибрации продуктов, ко­торые он употребляет. Согласно этой точке зрения, рацион, который мы выбираем, соответствует уровню нашего нравственного и духовного развития. И наоборот, желая повысить уровень своего развития, стать более чистым, возвышенным, достойным, развитым человеком, следует в первую очередь довести свой рацион питания до этого уровня. Те, кто питается мясом, в нравственном и духовном отношении уступают тем, кто питается рыбой и овощами, а они, в свою очередь, — тем, кто ест только яйца, молоко и овощи. Последние уступают строгим вегетарианцам (веганам), а те — людям, которые питаются исключительно фруктами (фруктарианцам). Перейдите на пищу с более высоким уровнем вибраций — и уровень вибраций вашего «я» автоматически поднимется. По крайней мере, так принято считать.

Этот тезис подтверждают наблюдения монахов, йогов и других духовных людей, придерживающихся чрезвычайно строгой диеты. Многие буддийские монахи в Азии только раз в день съедают небольшую порцию овощей с рисом. Легенды о бессмертных даосах, «совершенных людях», гласят, что те питались лишь утренней горной росой; в Индии и на Западе известны подобные истории об отшельниках и аскетах, которые вообще ничего не ели, продолжая месяцами или годами медитировать в пещерах. Парамахамса Йогананда в «Автобиографии йога» привел документально подтвержденный рассказ о баварской монахине Терезе  Нойман. Приверженцы американской секты бретарианцев утверждают, что обходятся даже без питьевой воды. Люди, занимающиеся по системе цигун, иногда входят в состояние бигу (буквально — «воздержание от злаков»), в котором не чувствуют потребности в пище неделями, месяцами и даже годами, и при этом сохраняют нормальный уровень энергии и постоянный вес. «Хочу быть как они, — думает человек, наслушавшись таких историй. — Хочу быть чистым. Хочу радоваться безупречному здоровью и бодрости».

В логике духовного возвышения с помощью возвышенного питания есть один серьезный изъян. На него указывает поговорка «изменишь одно — изменится все». Чтобы удовлетворять нашим потребностям и дарить здоровье, наша диета должна соответствовать нашему образу жизни в мире.

Вернемся еще раз к утверждению, что пища представляет собой вибрации. Иерархия вибраций — от мяса к растениям, фруктам и солнечному свету — представляет собой опасное упрощение. Упрощением она является потому, что каждый продукт — не единственная вибрация, а совокупность разночастотных вибраций. Опасным — потому что вызывает искушение применить ту же классификацию по отношению к человеческим существам и прийти к выводу, что некоторые из нас выше, чище, попросту говоря — лучше всех остальных.

Чтобы убедиться, что каждый продукт — не одна вибрация, а множество, рассмотрим два кочана брокколи. Их вибрации содержат не только предысторию роста конкретных кочанов, но и говорят о пищевых характеристиках растения. Представим себе, что первый кочан вырос на ферме промышленных масштабов, где интенсивно применяются грунтовые воды, ископаемые источники топлива, пестициды, химические удобрения. На этой ферме придерживаются методов работы, отравляющих воду и почву; низкооплачиваемые рабочие-мигранты собирают урожай, грузовики везут его за тысячи миль к месту продажи. У капусты с подобной историей вибрации будут совсем не такими, как у брокколи, выращенной органическими методами. Если первый кочан — частица процесса уничтожения планеты, второй — неотъемлемая составляющая процесса ее возрождения. У каждого кочана есть что-то свое, и вместе с тем у них найдется нечто общее.

Неизвестно, зашифрованы ли все эти вибрации в капусте на биохимическом уровне. Современные научные исследования подтверждают, что на состав растения влияют применяемые химикаты и истощение почвы. Но можно ли путем химического анализа капусты определить, каковы условия труда рабочего, занятого сбором этой капусты? Звучит нелепо. Однако вся эта книга построена на пред­положении, что некий биохимический или иной механизм фиксирует все события истории пищевого продукта.

А теперь применим метафору вибраций к человеческим существам. Смешно даже предполагать, что неизмеримо сложное человеческое существо можно низвести до уровня единственной вибрации определенной частоты. Все мы состоим из бесчисленного множества вибраций, как низких, так и высоких. Вспомните, насколько по-разному мы ведем себя, когда нами управляет гнев и любовь. Какая из наших сторон выступит на первый план, зависит от ситуации. Разве не случалось всем нам в разные моменты играть полностью противоположные роли — верных друзей и предателей, честных людей и мошенников, мудрецов и глупцов, утешителей и обидчиков? Наше «я» по-разному реагирует на внешние обстоятельства, демонстрируя свои новые стороны, иные аккорды в спектре наших вибраций. Вибрации состоят не из беспорядочной мешанины нот: сплетаясь, они образуют невероятно сложную симфонию звуков, где каждый созвучен остальным и в гармонии с ними создает лейтмотив нашей жизни.

Вы — симфония вибраций, которая охватывает каждую вашу мысль, каждый поступок, все, что вы едите и чем являетесь. Измените хоть что-нибудь, всего одну цепочку мыслей или привычку питаться, лишь одну отдельно взятую ноту, — и возникнет диссонанс. Природа не терпит диссонанса. Поддержать его удается с трудом, ибо Природа тяготеет к гармонии и целостности. Как правило, вибрации, которые вы изменили, возвращаются к исходному состоянию. Но возможен и другой результат: есть вероятность, что все остальные вибрации преобразятся, подстраиваясь к той, которую вы изменили.

К примеру, допустим, что у вас «неправильная осанка» и вы решили отучиться сутулиться. Оказывается, вы понятия не имеете, как следует держаться. Можно попытаться просто распрямить плечи, но, присмотревшись, вы поймете, что это повлечет за собой изменение положения груди, таза, шеи, всей позы. Либо вы позволите плечам снова ссутулиться и вернетесь к привычной осанке, либо все тело будет приспосабливаться к новой позе и восстанавливать гармонию. Изменится не только тело, но и мышление: выяснится, что некоторые негативные эмоционально-психические состояния просто несовместимы с «хорошей выправкой». Или осанка будет приведена в соответствие с пораженческим менталитетом, или менталитет адаптируется к прямой и открытой манере держаться.

Таким образом, становится ясно, что плохой осанки как таковой не существует: любая осанка — неотъемлемая часть целостного существа, соответствующая его характеристикам и подтверждающая их; это адаптация к психическим условиям, в которых вы очутились, и к вытекающему из них физическому опыту. Однако среди этих психофизических паттернов есть более неприятные и болезненные, чем остальные. Те же принципы справедливы и для питания.

Еда тоже гармонирует с нашим образом существования в мире и подтверждает его. К примеру, буддийским монахам запрещено употреблять в пищу чеснок, признанный «разжигатель страстей»: считается, что сырой чеснок вызывает гнев, а термически обработанный — половое влечение. Но можно рассмотреть ситуацию с другой стороны и сказать, что сырой чеснок питает и поддерживает человека, склонного к вспышкам гнева, а приготовленный — человека, ведущего активную половую жизнь. Причинно-следственные связи действуют в обоих направлениях. Если речь идет о термически обработанном чесноке, употребление его в пищу и ведение активной половой жизни дает целостный, самодостаточный образ жизни, в то время как воздержание и от чеснока, и от секса представляет собой столь же комплексный, но совершенно иной подход к бытию. Отказ от одного, но не от другого может привести к дисгармонии.

Подобно этому человек, в сознании которого не сформировалось представление о мире как о месте, где о нем заботятся, лишается внутреннего источника заботы и нуждается в еде как в утешении. Если такой человек решит перейти на строго вегетарианское сыроедение — возможно, чтобы доказать самому себе свою чистоту и положительность, — он будет обделять себя питательными элементами, необходимыми для такого состояния души. Его питание не будет соответствовать потребностям души и тела. Результатом станет дисгармония: хронические болезни и безрадостное существование, усиление навязчивых желаний, в исполнении которых человеку отказано. В конце концов он или умрет, или вернется к прежней диете, гармонирующей с его образом жизни.

Отсюда ясно, почему никто не станет праведником, даже если будет питаться как праведники. Рацион монахов и праведников — не сознательное решение, а результат изменившихся вкусов и аппетитов. Терезе Нойман не требовалось прилагать сверхчеловеческих усилий, чтобы подавить муки голода — она его просто не чувствовала. Если она и пользовалась силой воли, то лишь чтобы напоминать себе: не следует есть по привычке или за компанию, если она не голодна. Так и приверженцы цигун, достигшие состояния бигу: воздержание от пищи они воспринимают как незначительный побочный эффект своей практики. Если уж брать в пример этих людей — ешьте все, что хотите, и тогда, когда хотите!

Вспомните психологические предпосылки идеи самосовершенствования: СМИ внушают, что ваше тело уродливо, медицина — что человеческий организм ненадежен, религиозные учения гласят, что ваши естественные помыслы греховны, общество и родители хвалят вас за поступки, несвойственные вам, и стыдят за проявления индивидуальности. Призывы к физическому и нравственному очищению, а также к духовному возвышению подразумевают, что в нашем нынешнем состоянии мы нечисты, приземленны и недостойны. Отсюда же косвенно вытекает, что люди, не изменившие привычки питания, нечисты, приземленны и недостойны, невосприимчивы, ужасны, невежественны и некультурны. Не только в вопросах питания, но и во всех сферах жизни людям присуще стремление судить других по себе.

Жизнь в вечном страхе осуждения, в состоянии неуверенности и с неудовлетворенной потребностью в заботе несовместима с возвышенным и чистым питанием.

Строгие и чистые диеты идут впрок прежде всего людям, обособленным от нашего мира торгашества и наживы. Чтобы радоваться жизни в привычном нам мире, нужна менее возвышенная диета. Отшельнику, целыми днями воспевающему Бога, требуется совсем иное количество энергии и другие вибрации, нежели людям, которые живут в гуще мирской жизни. Меню монастыря или ашрама не предназначено для образа жизни, характерного для водителей грузовиков. Если заимствовать монашескую диету, но не монашеский образ жизни, вас будет преследовать голод, постоянное желание съесть «что-нибудь посущественнее». Соответственно, если питаться гамбургерами во время месячного пребывания в буддийском храме, такое питание вскоре станет для вас обузой и будет вызывать отвращение. Чтобы всесторонне участвовать в жизни материального мира — а я считаю, что в ней найдется немало полезных и увлекательных дел, — придется предпочесть и «материальное» питание.

Если же вы готовитесь удалиться от мира, желание перейти на менее приземленное и плотское питание может возникнуть у вас заранее. Тибетский учитель Согьял Ринпоче рассказывает о том, как одна из его двоюродных бабушек за месяц до смерти вдруг перестала хлопотать по хозяйству, удалилась от мирских дел, отказалась от мяса и будто погрузилась в непрерывную медитацию и священные песнопения. А прежде она была практичной и приземленной женщиной и с удовольствием ела мясное.

Но не все ждут конца жизни как повода отдалиться от земного мира. В путешествии души наступает момент, когда она должна отдалиться от плотского и материального. Монахи и жители духовных приютов признают эту потреб­ность, когда дают обет безбрачия, нестяжания и жизни, не отягощенной материальными вопросами. Отдаление от плотского мира проявляется не только в питании. Как обнаружил бывший фруктарианец Том Биллингс, поедание одних фруктов привело его к своего рода социальной изоляции, а физические недомогания, с которыми он столкнулся, и шаги к смерти можно было истолковать как отдаление от материального мира в прямом, а не в переносном смысле.

Только вообразите себе, какой степени достигнет эта обособленность, если вы обнаружите, что полностью утратили потребность в питании. Какое множество наших поступков и стремлений продиктовано инстинктом самосохранения, в свою очередь связанного с питанием на глубинном биологическом уровне. Более того, вы приобретете опыт, идущий вразрез с преобладающими научными представлениями о реальности, а обладатели взглядов, принципиально отличающихся от убеждений большинства, зачастую оказываются в социальной изоляции. Вы будете неумолимо отдаляться от традиционной работы и привычной общественной жизни. Это чрезвычайно трудно — длительное время пребывать в гармонии с одним аспектом своего существования и в дисгармонии с другим. Рано или поздно от какого-нибудь придется отказаться. И чаще всего люди отказываются от диет.

Мой личный опыт знакомства с вегетарианской диетой и сыроедением поначалу сопровождался частичным, но довольно болезненным отлучением от материального мира. С одной стороны, я утратил половое влечение и обнаружил, что мне труднее вести нормальную общественную жизнь. Я стал менее энергичным, здоровым и как будто уже не так прочно занимал свое место в мире. В то же время я с меньшим трудом создавал и поддерживал измененные состояния сознания, словно ослабели узы, связывающие меня с привычным материальным миром. Однако такое питание не было для меня простым и естественным. Я постоянно боролся с собой, мне недоставало тех сторон жизни, впечатления в которых я хотел по-прежнему получать. Я вовсе не был готов удалиться от мира плоти.

Если расставание с материальным миром начинается преждевременно, мы страдаем и сопротивляемся ему. Душа помнит, что всему свое время. Если мы прочно привязаны к нашему миру — например, растим детей, строим карьеру» пользуемся всеми благами реинкарнации в человеческом теле, — без плотной, существенной, приземленной пищи нам не обойтись. Это обобщение: точная комбинация энергий различных видов пищи, необходимых вам, так же уникальна, как и вы сами.

Итак, запомним: глядя сверху вниз из «духовной жизни» на «плотскую», мы подразумеваем, что тело и материя примитивны, низки и нечисты — в отличие от духа. Степень причастности человека к материальному миру — во многом дело случая и судьбы. Некоторые из нас созданы быть домохозяйками, воспитателями детей, распределителями материальных благ, политиками или играть иные мирские роли, однако все эти роли связаны с этическими дилеммами, процессом духовного роста и возможностью Добросовестного Труда. В каком-то смысле быть хорошим богатым человеком гораздо труднее, чем хорошим бедным. Но для того, чтобы мир продолжал существовать, а человечество — реализовывать свой потенциал, в материальном мире нам необходимы люди, которые умеют правильно и мудро распоряжаться его благами. Это наше временное пристанище. Незачем спешить покинуть его. Прежде надо выполнить важные задачи.

Диссонанс между тем, что мы едим, и нашим положением в мире порождает некое напряжение, для устранения которого надо либо привести питание в соответствие с нашей ролью в материальном мире, либо перестроить всю жизнь, приспосабливая ее к новому образу питания. Силой, а именно силой воли, можно отделить питание от бытия, но не навсегда. Напряжение нарастает, принимает форму острых желаний, отвращения и в конце концов физических заболеваний. Организм подает сигнал все громче и громче, требуя удовлетворить его потребности — хотя и продолжает функционировать, как может, несмотря на то что потребности остаются неудовлетворенными.



Карма пищи

Ты есть то, что ты ешь.  

Поговорка.  

Общий принцип кармы — возвращение любого влияния к его источнику. Согласно теории кармы, мы ощущаем на себе последствия всех своих мыслей, слов и поступков, в том числе и питания. Именно поэтому религии, включаю­щие в себя учение о карме, не приветствуют употребление в пищу мяса. Объясняется это следующим образом: поедая мясо, мы «впитываем» страдания убитого животного и сами в полной мере ощущаем эти страдания.

В действительности теория кармы гораздо более сложна. Между причинами и следствиями нет однозначных связей: скорее причины наслаиваются и взаимодействуют, порождая опыт. Чтобы понять эту теорию и применять на практике, самым разумным будет задать себе вопрос: «С чем я соглашаюсь, совершая тот или иной поступок?»

Рассмотрим покупку кабачка, выращенного на местной органической ферме. Приобретая товар у местного производителя, мы укрепляем связи в сообществе и даже отчасти ослабляем позиции обезличенных корпораций, производящих продукты питания. Мы говорим «да» миру, в котором принято с уважением относиться к почве, воздуху, воде и, возможно, ко всем живым существам. Но органическое земледелие предполагает освоение земельного участка, который прежде находился в естественном состоянии покоя; возделывая эту землю, люди не дают ей стать лесом или степью. В этом мире мы трудимся, вынуждая природу производить необходимые нам блага. Съедая такой кабачок, мы слегка преображаем свою реальность и опыт, соглашаясь с набором условий, благодаря которым кабачок появился на нашем столе.

А теперь задайте себе вопрос: с существованием какого мира мы соглашаемся, поддерживая современную систему производства продуктов питания? Если эта система нарушает равновесие в природе, стоит ли удивляться отсутствию гармонии в нашей жизни? Основа нашей системы производства продуктов — продолжительные страдания людей, животных, растений и почвы, что же удивительного в том, что мы всю жизнь испытываем физические мучения, вызванные тяжелыми хроническими болезнями? Нашу пищу выращивают, обрабатывают, перевозят и готовят неизвестные нам посторонние люди, так что же странного в том, что нас гложет тоска одиночества? Мы навязываем растениям и животным неестественный порядок существования, применяя монокультурное земледелие, генную инженерию и так далее, — так почему же потом мы удивляемся ощущению скованности и повсеместных запретов, тому, что естественное цветение нашей души нарушается, загоняется в неестественные, губительные рамки, навязанные нам обществом?


Каждая толика пищи — вместилище кармы, «симфония вибраций» с низкими и высокими нотами, с благозвучными и режущими слух пассажами. Гармонирует ли эта симфония вибраций с вашей собственной? Соответствует ли она вашему нынешнему состоянию, а также состоянию, к которому вы стремитесь? Питает ли она вас? Довольны ли вы реальностью, которой говорите «да»?  

Мясо и плотская жизнь

Питаться мясом — значит способствовать полному переносу энергии и информации, в ходе которого животное лишается жизни и тем самым помогает выжить другому существу. Пища священна, так как участвует в процессе преобразования одной части природы в другую, а поскольку животные в целом более высокоорганизованны, наделены более развитым сознанием, чем растения, и оставляют более заметный след на пути развития мира, их поедание имеет важные духовные последствия.

Животная пища — величайшее из проявлений заботы Матери-Земли. Подобно каждой любящей матери, Мать-Земля обеспечивает детей всем, чем может, даже отдает им собственную плоть и кровь. И если от нее потребуется, она отдаст гораздо больше, чем может себе позволить. В жизни, в процессе развития души бывает период, когда необходима усиленная забота со стороны матери. Но ребенок в конце концов подрастает, начинает меньше требовать от матери и больше отдавать ей. Все вместе мы похожи на избалованных, обидчивых, эгоистичных детей, запросам и требованиям которых нет конца, которые вечно чего-то хотят и что-то хватают, хотя их мать уже истощена до предела. В этом оголтелом грабеже и расхищении мясная промышленность играет довольно заметную роль.

Мясная промышленность в ее нынешнем виде представляет собой один из наиболее наглядных примеров человеческой жестокости и черствости. Однако я хотел бы подчеркнуть: я не верю в то, что фермеры, производят мясо, или даже главы мясоперерабатывающих компаний более злы, жестоки и безнравственны, чем все прочие люди. Их действия в значительной мере обусловлены экономическими факторами и довольно распространенными человеческими механизмами логических объяснений Большинство убеждено, что у них нет другого выхода, кроме как действовать привычными методами, при этом многие фермеры едва сводят концы с концами. В подавляю­щем большинстве случаев люди ведут ту жизнь, которая им дарована. Кардинальное изменение своей судьбы — подвиг, и хотя мы поощряем героизм, который вдохновляет нас, невозможно требовать его от других людей или порицать его отсутствие.

Как было сказано ранее, питаясь продукцией нашей мясной промышленности, мы миримся с существованием ада. Критика в адрес мясных предприятий наверняка знакома большинству читателей, но я коротко повторю ее прежде, чем перейти к принципам, имеющим непосредственное отношение к поеданию мяса.

Животных мясных пород растят в ужасающих условиях: они страдают, их нередко помещают в пространства, где нельзя повернуться, держат в тесноте и невообразимой грязи. Чтобы они быстрее росли и можно было раньше продать их на рынке, их кормят пищей с гормонами роста или вводят эти гормоны и антибиотики в виде инъекций. Короткая и горестная жизнь этих существ начинается с того, что их раньше срока отрывают от матерей, и заканчивается на бойнях, где царит такой ад, что уровень травматизма у работников выше, чем в любой другой отрасли промышленности. Для откорма животных мясных пород требуются гигантские количества зерна и другого растительного белка, которым можно было бы накормить гораздо больше людей, чем мясом. Энергоемкость мясной лромышленности колоссальна, она загрязняет воздух и, что еще важнее, потребляет много драгоценной пресной воды. Кроме того, она загрязняет воду стоками, отходами производства, а в них содержатся антибиотики и пестици­ды, которыми пичкают животных. Природные экосистемы страдают из-за истощения пастбищ, гигантские предприятия мясной промышленности разоряют семейные фермы и препятствуют развитию сельской экономики. Поедая мясо животных, выращенных на крупных фермах, вы говорите «да» всем этим ужасам и привносите их в свою реальность.

Но почти все эти страдания и бойни бесконечно далеки от нашей повседневной жизни, поэтому их удобно игнорировать. Люди, которые мухи не обидят, по-прежнему с удовольствием жуют гамбургеры. Такое положение вещей — естественное следствие снисходительного отношения к столь мимолетному явлению, как поедание одного млекопитающего другим.

Пищевая промышленность, целая отрасль нашей экономики и общества, отделяет нас от факта убийства. Безликие незнакомцы, которые тоже не поддерживают тесной связи с животными, убивают их нам на мясо, затем другие незнакомые люди разделывают его, обрабатывают, упаковывают и перевозят. В последнее время даже готовят нашу пищу чаще всего незнакомые нам люди. Именно по­этому так легко есть мясо, не задумываясь о том, откуда оно взялось.

Без сколько-нибудь тесной связи с животным невозможно усвоить из его мяса ни единой частицы энергии. Его симфония вибраций слишком далека, чтобы настроиться на нее. А есть ли альтернативы?


Североамериканские индейцы ели мясо животных, которых они убивали своими руками. Они знали, как умерло Животное, и, поедая мясо, причащались его смерти. Более того, индейцы соседствовали с животными в их естественной среде обитания, принадлежали к одной и той же энергетической сети и были настроены на многие вибрации фауны. Поедая мясо, индейцы своим существованием под­тверждали, насколько велик с благодарностью принятый ими дар Матери-Земли. Они соглашались с реальностью жизни в гармонии с природой, несмотря на то что в этой жизни присутствовала насильственная смерть.

Дичь, добытая гармоничным способом, — пища, богатством вибраций превосходящая любое другое мясо, особенно если охотник живет в гармонии со средой обитания этой дичи. Мясо животного, убитого собственноручно, более созвучно нашим вибрациям, чем мясо животного, умерщвленного неизвестными людьми. Ему немногим уступает мясо животного, которого убил знакомый и близкий нам человек. Следующее место по качеству вибраций занимает мясо животного, которого убил человек, связанный с нами не только таким обезличенным и отчуждающим посредником, как деньги. По мере того как слабеет связь, становится труднее есть мясо и при этом полностью осознавать, какую жизнь оно символизирует. Мясо теряет статус священного дара Матери-Природы и превращается просто в кусок мяса.

То же самое происходит и с мясом домашних животных. На ферме животных выращивают органическим способом, проявляя сострадание к ним; фермеры заботятся об экологии почвы, борются с вредителями, следят за круговоротом ресурсов. Более того, в некоторых почвенно-климатических условиях животные, пасущиеся на лугу, наносят меньше ущерба окружающей среде, чем сельское хозяйство, основа которого — обработка почвы. Выращивая животное собственноручно, естественным образом адаптируешься к его вибрациям. К этому животному привязываешься, и печаль, которую вызывает его смерть, становится неотъемлемой частью процесса усвоения энергии мяса.

С чем соглашается человек, поедая мясо такого животного? У любой медали две стороны, однако такой способ производства пищи разительно отличается от того, который невольно одобряешь, употребляя в пищу мясо животного с фермы промышленных масштабов.

Любая еда, а в особенности мясо, — свидетельство щедрости, любви и заботы Матери-Земли. Вы ощущаете потребность в заботе? Как ни парадоксально, зачастую те из нас, кому недостает внутренней заботы, у кого страдает самооценка, кто непрестанно критикует себя и сравнивает с окружающими, с большей вероятностью отказываются от мяса, стремясь показать себя с наилучшей стороны и заслужить признание. В нашем физическом облике здесь, на Земле, все мы олицетворяем разлуку с Богом, отделение от Источника и Духа. Этот отрыв и сопряженное с ним стремление вернуться могут иметь различные оттенки — их не меньше, чем людей на Земле. Один человек робок и замкнут, другой стремится доминировать и защищать свою территорию, однако оба страдают от неполноты, собственного несовершенства и несовершенства мира. Вся пища, начиная с материнского молока, представляет собой физическое проявление связи с Источником, напоминание о том, что мир и все, что он дает нам, — по сути дела благо. Поэтому тем, кто не до конца уверен в Божьем промысле, временно требуется такое универсальное утешение, как еда. Из всех видов пищи мясо особенно убедительно демонстрирует эту связь и служит концентрированным проявлением заботы. В зависимости от подробностей, деталей, остроты, присущей только вашей разлуке, может возникнуть подлинная потребность в самом ценном из мирских даров. Этот дар следует принимать с величайшим благоговением и признательностью.

Потребность, о которой я говорю, бывает сложно про­следить в событиях одной жизни, но на нее указывает нащ физический и эмоциональный склад, наследие кармы прошлых жизней. Только не думайте, что пристрастие к мясу говорит о безнравственности и недостатках характера. Оно может быть признаком мирской, плотской жизни, со свойственной ей сексуальностью, рождением детей и обеспечением семьи. Жизнь, проведенная в уединенных размышлениях о божественном, не порождает плотских потребностей. Я не пытаюсь категорически утверждать, что всем ведущим мирскую жизнь абсолютно необходимо питаться мясом: не для всех это справедливо. Но в целом для поддержания работоспособности, чтобы оставаться бодрыми, здоровы­ми, жизнерадостными и веселыми, большинству людей требуется мясо.

Конечно, можно пренебречь потребностями организма. Это нормально! Если вы ощущаете физическую потребность в мясе, но из сострадания благородно выбираете диету веганов — прекрасно, если вы готовы хладнокровно и спокойно смириться с физическим упадком сил, который может возникнуть. Я знаком с несколькими веганами, у которых развились хронические или дегенеративные заболевания. К ним относится синдром хронической усталости, низкий уровень энергии, гипогликемия, снижение либидо, анемия, рассеянный склероз, хронические грибковые инфекции, астма, устойчивые симптомы простуды. Физическая дегенерация почти неизбежна, если диета предпринята не только по мотивам сострадания, но также из каких-либо тщеславных побуждений — из стремления к мнимой чистоте, чувству превосходства, искуплению грехов индустриального общества. Лицемерие и критиканство свидетельствуют о том, что тщеславие — любовь к внешним эффектам, в данном случае к видимости сострадания, — избрало (по крайней мере, отчасти) само сострадание причиной для перехода на веганскую диету. - Разумеется, есть и люди, которым веганская диета только на пользу: чаще всего эти люди прекрасно развиты в духовном отношении, уравновешенны и великодушны, независимы и внимательны к окружающим. Для них диета — не источник гордыни и не возможность поднять самооценку. Они не пропагандируют свою диету и не навязывают ее всем подряд, — напротив, о диете они упоминают редко. Эти люди буквально сияют. Но даже им время от времени требуются яйца, сливочное масло, молоко и сыр, за исключением случаев соблюдения строгой аскезы.


Поспешу добавить, что духовное или нравственное состояние, которое характеризует истинного вегана, ни в коем случае не является привилегией одних только веганов. Порой появляется соблазн сделать вывод, что поскольку мясо — наиболее яркое олицетворение заботы и самое убедительное напоминание о высшем промысле, то люди, питающиеся мясом, более далеки от духовной жизни, чем все остальные. Такой вывод не учитывал бы, что возможностей питаться у нас множество. Пища — лишь одна из форм энергии, которой изобилует вселенная. Вспомните «симфонию вибраций»: люди — сочетание различных вибраций, среди которых есть и очень высокие, а есть и самые низкие. Следовательно, идеальной пищей для них будет та, которая сочетает в себе уникальную комбинацию разных видов энергии. Можно питаться только самой «чистой» пищей, но при этом быть эмоциональным вампиром. А можно вести себя за столом по-детски жадно, но при этом оставаться открытым и щедрым во взаимоотношениях. Когда я ловлю себя на поспешных выводах о духовном облике человека, сделанных на основании поверхностных наблюдений о том, какой образ жизни он ведет, я напоминаю себе о двух самых просветленных людях, с какими имею честь быть знакомым. Один из них — механик, специалист по мотоциклам. Второй — мясник.

Следует также упомянуть о том, что некоторые вегетарианцы-активисты на основании диетологических, анатомических и антропологических данных утверждают, что люди «не созданы для того, чтобы питаться мясом». Приводить их аргументы здесь нецелесообразно. Но если они справедливы, то подразумевают, что пристрастие человека к мясу — ложный, социально-обусловленный аппетит и что вы обманываете себя, если считаете, что организм действительно просит мяса. Это в высшей степени самонадеянная позиция, ибо она говорит о пренебрежении к искренним чувствам другого человека, а также о том, что сторонник подобной аргументации считает, будто он лучше знает, чего хотят и что чувствуют окружающие. Основополагающий принцип йоги питания гласит обратное: каждый человек — непререкаемый авторитет в сфере потребностей его организма, и если отнестись к телу с достаточным вниманием и доверием, оно даст понять, что это за потребности.

Иногда приверженцы вегетарианства напоминают о «движении вниз по пищевой пирамиде» — от животной к растительной пище, то есть о восхождении вверх по ступенькам лестницы вибраций, описанной в главе «Пища и личность». Однако пищевую пирамиду можно рассматривать и как лестницу наоборот, ступени которой занимает солнечный свет во все более сконцентрированной форме. Наиболее подходящее вам место в пищевой пирамиде зависит от того, сколько энергии вам требуется. Двигатель, рассчитанный на напряжение 6 вольт, при 12 вольт не станет работать вдвое лучше. Разумеется, приспособляемость организма гораздо выше, чем электродвигателя, — только представьте машину, которая модифицирует сама себя, настраиваясь на работу при более высоком напряжении! — и тем не менее резкое изменение притока энергии может вызвать сбои.

Люди, которые пытаются опробовать на себе вегетарианскую и тем более веганскую диету прежде, чем тело будет готово к ней, стремятся к тому, что в йоге называют «преждевременной трансцендентностью», то есть к выходу за пределы человеческого познания раньше, чем успеют постичь то, что находится в этих пределах. Особенно настойчивы в своих попытках те, кому неуютно живется с самим собой и собственными человеческими качествами. Но помните, что интересы души и тела отнюдь не противоположны. В начале этой книги я утверждал, что организм и его аппетит — не враги, а союзники на пути к здоровью; в равной степени они являются помощниками на пути к просветлению3. Это не значит, что тело должно быть «изранено ради души», как сказано у Йетса. Просто смиритесь с естественными аппетитами тела, пусть даже грубыми и плотскими, и поверьте, что они в конце концов приведут нас к более просветленному бытию.

Рано или поздно многие люди обнаруживают свою взаимосвязь с другими существами. Они открывают для себя — не как догмат, а как внутренний непреходящий опыт, — что они не одиноки. Осознавая эту взаимосвязь, они уже не нуждаются в физическом утешении, перестают есть животных или другие формы жизни. Наша судьба — быть вегетарианцами и питаться свободной мировой энергией.

Этот процесс можно поддерживать и чтить, но торопить его или вводить насильственным путем не следует. Возмущением и острой критикой некоторые активисты-веганы добиваются прямо противоположного эффекта, вызывают у людей чувство незащищенности, отсутствия поддержки и заботы со стороны вселенной. Такие лозунги как «друзья, не давайте своим друзьям есть мясо!», ведут к разобщенности, а не к единству. И без того уже слишком многие хватаются за вегетарианство в попытке представить себя в лучшем свете, обрести право на любовь к себе и одобрение. Все эти мотивы выдают дефицит внутренней заботы.

Следовательно, если вы — сторонник вегетарианства, прошу вас, словом и делом давайте окружающим понять, что они чисты душой, целостны и красивы, что это совершенно нормально — быть самим собой, любить себя, ценить безо всяких условий, причин и оправданий. Подготовьте почву для внутреннего благосостояния, и сострадание к другим существам прорастет само собой, в процессе питания и другой жизнедеятельности. И поскольку невежество считает сострадание бессильным, вооружите его знаниями об ужасах мясной промышленности и всего, что ей сопутствует. Но действуйте добром. Будьте мягки, терпеливы, не забывайте о смирении. Семена сострадания не принесут плодов, если растить их на почве, которая не была возделана с любовью.


P